Тома хотела сделать ремонт, но мужа устраивали старые обои и потертая мебель.
В свой законный, заслуженный выходной Тамара проснулась раньше, чем вставала на работу. Столько всего нужно было успеть за день. Она вышла в огород с чашкой кофе в руках. Ей нравилось смотреть, как просыпается природа, когда прохладный ночной воздух нагревается солнцем, когда начинают щебетать птицы, отправляясь на поиски еды. Где-то прокукарекал петух.
Тамара запланировала много дел и размышляла, в какой момент она сможет все бросить и отправиться в школу. Надо было разобраться в причине появления синяков на лице ее сына Артема. Сама директор вызвала ее по другой причине. Поведение Лили в последнее время оставляло желать лучшего, и Тамара до сих пор не знала, как поведет себя в кабинете директора. Сокрушенно опустит голову или встанет на защиту своей дочери. Ни тот, ни другой вариант ее не устраивал.
Скорее всего, детей сегодня не будет до вечера, потому что в свой выходной Тамара занималась уборкой. Каждому прилетало в этот день за бардак в их комнате, поэтому они и норовили исчезнуть со всех радаров.
Тамара поставила чашку на лавку, сладко потянулась и стала приседать. Она сама от себя такого не ожидала. Ее колени захрустели. Несмотря на подвижный образ жизни, спорта в нем было мало.
— Том, ты чего? – услышала она за спиной голос. Семен с удивленным лицом выглянул из окна.
Тамара вздрогнула от неожиданности. Она почувствовала себя в глупом положении, и без того румяные щеки покраснели еще больше.
— Я… так… ноги затекли, — отмахнулась она.
— А я подумал, что ты спортом занимаешься.
— Когда мне?! Дел невпроворот.
По ногам Тамары прошла приятная волна, мышцы напряглись. На мгновение ей даже показалось, что она стала стройнее. Она вернулась домой и застыла у зеркала. Мда, действительно, показалось. Тетка никуда не делась, можно не переживать. Нужно каждый день заниматься, чтобы избавиться от лишнего жирка и приобрести подтянутую фигуру.
Тамаре было некогда. Она – вечно занятой человек. Она бы хотела похудеть, но сейчас не то время. Огородом надо заниматься. Сам себя он не польет и не прополет.
Приготовив завтрак, Тамара поджидала, когда все проснуться. Первой на кухне появилась Лиля. Ее ярко-розовые волосы не переставали шокировать мать, не смотря на то, что для нее они были уже не новостью. К такому невозможно привыкнуть.
— Ума не приложу, что с тобой делать, — вздохнула Тамара, — что говорить директору?
— Тоже, что и обычно, — Лиля молитвенно сложила руки перед собой, — Умоляю вас, Галина Васильевна, прости нас, Христа ради. Дурочка у меня Лилька, ничего не могу с ней поделать. От рук совсем отбилась.
— Я так не говорю, — Тамара не оценила юмора дочери.
— Говоришь. Я знаю. Не просто так меня Галя ненормальной считает.
— Во-первых, не Галя. Уважать надо старших. А во-вторых, ты бы меньше к себе внимания таким образом привлекала.
— И что? Быть, как все? Мам, мы что, в советском союзе живем? – Лиля демонстративно посмотрела по сторонам, обведя глазами скромную обстановку в их доме, — Ах, да. Живем. Забыла.
Тамара недовольно сжала губы. Да, ремонта в их доме не было уже давно. Если убрать большой плоский телевизор, то можно будет проводить экскурсию о жизни в суровые девяностые.
— Страшно кого-то в гости пригласить, — продолжила Лиля.
— Вот только твоих дружков неформатных мне тут не хватало.
— Ни тех, ни других. Посмотришь на других, такие девочки, загляденье. Платья, сарафаны носят, волосики прибраны, вежливые, улыбаются. А у тебя видок… — Тамара окинула дочь взглядом, — футболки мятые, колени на джинсах рваные. Дырки, похоже с каждым днем все больше и больше, словно ты их специально рвешь.
— Опять ты сравниваешь? Сдай меня тогда в детский дом и возьми себе другую. Как ты хочешь. В платье и с косичкой. Будете с ней грядки полоть, пельмени лепить. Идиллия. Заодно и Пузыря замените на кого-нибудь покруче. Чтобы физиономию Грачеву намылил.
— Грачев, значит. Понятно, — Тамара задумалась. Теперь она знает фамилию обидчика.
— Мама, — раздраженно сказала Лиля, — ты вообще меня не слушаешь! Я тебе не интересна. Лишь бы училась хорошо и выглядела прилично, чтобы перед соседями не стыдно было.
Лиля ушла в комнату. Тамара вздохнула. Когда же у них с дочерью взаимопонимание появится? Лиля так остро на все реагирует, чуть что, сразу кричит и убегает. А Тамаре, действительно, хотелось бы с ней совместным делом заниматься. Но как быть, если из маленькой послушной девочки ее дочь превратилась совершенно в другого человека? Угрюмая, порой злая, Лиля высмеивала всех, особенно своего брата. Это не давало покоя Тамаре. Она не могла ее поддержать.
На кухне появился Семен. Он сел за стол в ожидании, когда перед ним появится завтрак.
— Сеня, давай ремонт в гостиной сделаем, — предложила Тамара.
— Хм… — Семен растянул кривую ироничную улыбку, — на какие деньги интересно? Может, банк ограбим?
— А мы скромно, без изысков. Обои хотя бы переклеим. Сейчас очень модно стены разных цветов делать. Отдельными зонами.
— Том, прежде, чем обои клеить, надо стены выравнивать.
— А мы не будем. Старые уберем и новые наклеим. Живем же с такими стенами столько лет.
— Ты меня знаешь, Тома, я ерунду делать не буду. Если ремонт, то надо сразу качественно. А не лепить что попало. Стены выровнять, потолок натяжной, а сколько лампочек надо, ты представляешь? Пол скрипит. Его уже не закрепишь. Ламинат напрашивается. Это хорошо, Тома, что я все умею сам, но материалы на что мы купим? Вот и посчитай.
— А я только про стены говорю. Уже вид поменяется.
— Тамара, ты в этом ничего не понимаешь, вот и не говори. Заняться мне и без этого есть чем.
Она нахмурилась. Каждый раз, когда она начинала говорить про ремонт, Семен искал отговорки.
— И все эти комоды старомодные выбросим. Будет просторнее, — не унималась Тамара.
— А где я буду кассеты свои хранить?
— Сеня, какие кассеты? У нас даже магнитофона уже нет, чтобы их включать. Унесем их на чердак, и все.
— И все? Так значит? – Семен раскраснелся от негодования, — а медаль моя по шахматам тоже на чердаке валяется? Хорошо ты, Тома придумала, вещи мои туда выкидывать, как хлам ненужный. Скоро и меня туда, наверное, отправишь. За ненадобностью.
— Жизнь на месте же не стоит, — Тамара повысила голос. Упрямство мужа и нежелание что-то менять выводило ее из себя, — обстановку обновлять время от времени полезно.
— Жили столько лет и еще проживем. Вот помру, делайте что хотите.
Он взял чашку кофе, кусок яблочного пирога и отправился на любимый диван, чтобы перед работой посмотреть спортивные новости.
Тамара разозлилась. Лиля права. Они живут, как пещерные люди. Мебель покупают только тогда, когда старая окончательно развалилась, одежду по острой необходимости. Себе Тамара предпочитала шить сама, так выходило дешевле, а Семен вообще не заморачивался. По природе своей он не поправлялся, поэтому одни и те же штаны носил по нескольку лет.
Тамара посмотрела на часы, замечая, что Артем до сих пор не вышел к завтраку. Она отправилась в его комнату. Сын до сих пор лежал в кровати, замотавшись в одеяло, как в кокон.
— Артем, почему ты не встаешь?
— Кажется, я заболел, — сказал тот сиплым голосом.
— И как называется твое заболевание? Воспаление хитрости? – Тамара недоверчиво покосилась на сына и потрогала его холодный лоб. – Температуры нет.
— Пока нет, — поправил ее Артем, — я в школу не смогу пойти.
Тамара покачала головой. Она понимала в чем причина такого поведения сына. Это не было связано с болезнью. Он не хотел идти с ней в школу, для него это был позор. Может он прав? После того, как все увидят, что Артема провожает мама, над ним будут смеяться еще больше.
— А этот Грачев… он в каком классе учится? – спросила Тамара сына. Тот резко побледнел.
— Какой еще Грачев? – он зарылся под одеяло с головой.
Как же его должно быть напугали. Сколько страхов сидело в мальчике? Тамара вышла из комнаты сына и принялась одеваться. Грядки подождут. Все подождет. Пора прояснить эту возмутительную ситуацию с сыном. И больше она лебезить и извиняться перед директором не собирается.
Источник