Ремонт колясок bugaboo cameleon

Содержание
  1. Гарантия на коляску
  2. Ремонт детских колясок BUGABOO
  3. Все записи Записи сообщества Поиск Yana Shakhova запись закреплена Анастасия Русскина запись закреплена Momsbabyspb Spb запись закреплена Марианна Ищукова запись закреплена Алексей Мишков запись закреплена Вячеслав Владимирович запись закреплена Дмитрий Гоголин запись закреплена Валентин Морозов запись закреплена Татьяна Тихомирова запись закреплена Ольга Зайцева запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена Мужская психология. Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду. — Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы? Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. Показать полностью. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой. — Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? — Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать? — Я, собственно… — собеседник замялся. — Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то… — Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. — Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес. — Говорите, я запомню. В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили. — Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете? Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их. Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы. В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль. «Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду». Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть. Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту. — Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать? Максим помялся, осторожно уселся на край стула. — С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили. — Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных. — Нигде? — спросил Максим тихо. — Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим? — Да, продолжайте, пожалуйста. — В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков. Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб. — Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим! — Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам. — У вас есть дети? — Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня? — Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу. Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился. — Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела… — Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович. — Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит? Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром. — Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра. — Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть. — Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать. «Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин». Лермонтов «Мцыри». Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий… Максим слушал. — Не устали? — спрашивал Андрей Петрович. — Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста. День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий. Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо. Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону. — Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос. Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю? Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу. — А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём. — В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович. — Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался. — Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой? — Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал. — С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите? — Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят. Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами. «Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…». Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол. Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил. Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё. Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше. — Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка. — Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто? — Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса. — От… От кого?! — От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его… — Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка. Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку. — Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он. — Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить? Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад. — Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети. Майк Гелприн, Нью-Йорк («Seagull Magazine», 16.09.2011) — Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? — Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать? — Я, собственно… — собеседник замялся. — Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то… — Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. — Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес. — Говорите, я запомню. В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили. — Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете? Источник
Читайте также:  Оборудования для ремонта дизельных аппаратур

Гарантия на коляску

Дополнительные 2 года гарантии

Расширенная гарантия

На все коляски Bugaboo, зарегистрированные на сайте Bugaboo.com, начиная с 1 апреля 2021 года, предоставляются дополнительные 2 года гарантии (при условии регистрации коляски в течение 3 месяцев с даты покупки). В рамках дополнительной гарантии компания Bugaboo (как производитель) гарантирует отсутствие дефектов материалов и изготовления изделия и его нормальное функционирование при обычных условиях эксплуатации в соответствии с инструкцией и техническими требованиями на протяжении еще двух лет по истечении стандартного гарантийного срока. Все претензии во время гарантийного срока принимаются при предъявлении документов, подтверждающих покупку.

Гарантия производителя действует только в том регионе (США и Канада, Европа, Россия, Австралия, Новая Зеландия или Азия), в котором товар был приобретен.

Гарантия может включать в себя:

· Наборы для ремонта, которые могут без труда использоваться клиентом или продавцом

· Bugaboo предоставляет только такие запасные части и наборы для ремонта, которые прошли испытания и могут быть легко установлены без дополнительной инструкции.

· Bugaboo заменяет детали только на идентичные. Тем не менее, компания Bugaboo оставляет за собой право прекратить выпуск модели, расцветки, ткани или аксессуара и вследствие этого в течение гарантийного срока производить замену на аналогичную расцветку или ткань. Компания Bugaboo также оставляет за собой право полностью заменить шасси или отправить покупателю восстановленные запчасти.

Любая замена не дает права на продление гарантийного срока.

В рамках гарантии Bugaboo не компенсирует какие-либо дефекты, если продукция Bugaboo была приобретена у других владельцев или у неавторизованных продавцов.

Замена изделия не продлевает срок действия гарантии.

На все коляски Bugaboo, зарегистрированные на сайте Bugaboo.com, начиная с 1 апреля 2021 года, предоставляются дополнительные 2 года гарантии (при условии регистрации коляски в течение 3 месяцев с даты покупки). На все изделия Bugaboo, приобретенные после 1 апреля 2014 года и зарегистрированные до 1 апреля, указанная выше гарантия не распространяется. На такие изделия предоставляется дополнительная гарантия сроком 1 год.

На что распространяется дополнительная гарантия?

Гарантия предоставляется на все коляски Bugaboo и комплекты для трансформации коляски Bugaboo Donkey, приобретенные после 1 апреля 2014 года. Дополнительная гарантия распространяется на:

Все производственные дефекты рамы, пластиковых частей сиденья и колёс

На что не распространяется гарантия?

· Коррозия или ржавчина на колесах и шасси при эксплуатации при неблагоприятных условиях окружающей среды, включая высокую влажность, соляные брызги, лед, снег, или в связи с недостаточно тщательным уходом

· Неверная сборка или установка запасных частей или аксессуаров других производителей, не соответствующих оригинальной конструкции изделия

· Случайные или намеренные повреждения, чрезмерное или небрежное использование

· Ненадлежащее хранение/уход за изделием

· Повреждение накладок на ручку коляски или тканевых частей в результате нормальной повседневной эксплуатации

· Покупка изделия у других владельцев или у неавторизованных продавцов

· Эксплуатация изделия в нарушение инструкции производителя

· Ремонт или внесение изменений в конструкцию изделия неуполномоченным лицом, а также разборка изделия без разрешения компании Bugaboo

· Повреждения при перевозке воздушным/наземным транспортом: внимательно проверьте изделие после доставки авиакомпанией или другими перевозчиками и предъявляйте претензии непосредственно им.

· Недовольство потребителя изделием с точки зрения его размера, веса функциональности, цвета или стиля

· Повреждение или удаление серийного номера.

Bugaboo оставляет за собой право в любое время изменить условия дополнительной гарантии.

2-летняя стандартная гарантия на изделия Bugaboo

Стандартная гарантия на изделия Bugaboo

Производитель Bugaboo International BV с головным офисом в Амстердаме, (далее — Bugaboo), поставляет коляски и аксессуары Bugaboo (далее совместно и отдельно именуемые — «изделие») с гарантией на следующих условиях:

1. Гарантийный срок производителя составляет 24 месяца с даты покупки, указанной в товарном чеке. Оставшийся срок гарантии на оригинальное изделие будет распространяться на заменяемые деталь или изделие либо отремонтированное изделие.

2. Гарантия производителя действует только в том регионе (США и Канада, Европа, Россия, Австралия, Новая Зеландия или Азия), в котором было приобретено изделие.

Bugaboo гарантирует соответствие изделия положениям законодательства и/или постановлениям госорганов только в том регионе, где было продано изделие.

Bugaboo оставляет за собой право предоставлять в таких регионах иную гарантию.

3. Данная ограниченная гарантия производителя распространяется только на изделия, приобретенные для частного использования.

Ограниченная гарантия производителя открыто исключает изделия, приобретенные в коммерческих целях или для коммерческого использования, в том числе, помимо прочего, для коммерческого проката.

4. Гарантия производителя включает право на ремонт, если Bugaboo не считает необходимым заменить или забрать изделие. Bugaboo будет нести затраты и риск транспортировки изделия от и к розничному торговцу, (далее — «розничный торговец») где вы купили изделие, при условии, что ремонт покрывается гарантией производителя.

5. Компания Bugaboo оставляет за собой право прекратить выпуск модели, расцветки, ткани или аксессуара и вследствие этого в течение гарантийного срока производить замену на аналогичную расцветку или ткань. Компания Bugaboo также оставляет за собой право полностью заменить шасси или отправить покупателю восстановленные запчасти.

6. Чтобы воспользоваться гарантией производителя, необходимо предоставить Bugaboo следующее:

копию квитанции о покупке с указанной датой,

чёткое описание жалобы и

дефектный продукт и/или фотографии дефектной части или продукта.

7. Гарантия производителя не передается и поэтому может использоваться только первым собственником.

8. Гарантия производителя не влияет на ваши законные права, например право привлекать розничного торговца к ответственности за дефекты.

Читайте также:  Ремонт вилки all terra 525

ЧТО ПОКРЫВАЕТ ГАРАНТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ?

· Гарантия производителя распространяется на изделие и покрывает следующее:

· все производственные дефекты шасси, рамы и колес;

· все производственные дефекты адаптеров (рамы и адаптеров для автокресел);

· все части ремней безопасности коляски Bugaboo;

ГАРАНТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ НЕ ИМЕЕТ ЮРИДИЧЕСКОЙ СИЛЫ В СЛЕДУЮЩИХ СЛУЧАЯХ:

Если вы сделали или распорядились сделать изменения или ремонт без предварительного письменного разрешения Bugaboo или розничного торговца.

Дефекты в результате небрежности или несчастного случая и/или в результате любого использования или обслуживания, отличного от указанного в инструкции по эксплуатации.

Если повреждён или удалён серийный номер.

Повреждение изделия в результате естественного износа.

Неправильный монтаж или установка частей производства других компаний, несовместимых с изделием.

Небрежное или неумышленное повреждение, неправильное использование или недостаточный уход.

Ненадлежащее хранение/уход за изделием.

Повреждение накладок на ручках или тканевых частей в результате нормального ежедневного использования продукта.

Дыры или порезы шин.

Повреждение вследствие ненадлежащего использования или несоблюдения руководства пользователя.

Повреждение вследствие ненадлежащего использования или несоблюдения инструкции по эксплуатации.

Повреждение при перевозке (во время авиаперевозки или других способов перевозки): внимательно осмотрите ваше изделие Bugaboo после доставки авиакомпанией или другим перевозчиком. В случае повреждений сразу подайте перевозчику жалобу.

Недовольство потребителя изделием из-за его размера, веса, функциональности, цвета или дизайна.

ВАЖНО

Гарантийный срок производителя на это изделие составляет 24 месяца с даты покупки, указанной в товарном чеке. Храните товарный чек в надежном месте и сделайте его копию. В случае подачи претензии по этой гарантии производителя сначала необходимо обратиться к розничному торговцу.

Если розничный торговец не может устранить дефект или вы купили изделие непосредственно в компании Bugaboo, вы можете обратиться в компанию Bugaboo по адресу service.uk@bugaboo.com или по телефону 08005878265.

С жалобами, возникшими после истечения гарантийного срока производителя, можно также обращаться к розничному торговцу или в один из наших сервисных центров.

Bugaboo оставляет за собой право изменять условия настоящей гарантии производителя. Актуальные условия гарантии производителя изложены на сайте http://www.bugaboo.com/warranty.

ЗАМЕНЯЕМЫЕ ЧАСТИ

Мы гордимся, что создаем качественную продукцию в соответствии с самыми высокими стандартами.

Поэтому с изделием Bugaboo необходимо использовать только оригинальные детали Bugaboo или детали, одобренные компанией Bugaboo.

Источник

Ремонт детских колясок BUGABOO

Увы всё не вечно, и коляски тому не исключение, а заменяемые блоки, рамы, и т.д. которые предлагают производители порой стоят очень дорого, а ломается порой мелочь, которую легко можно восстановить.
Показать полностью.
Предлагаю услуги по ремонту Ваших колясок, замена подшипников, ремонт фиксации ручки по длине, ремонт фиксации наклона ручки, ремонт рамы и многое другое.
Пишите, оставляйте посты, прикрепляйте фото поломок, всё обсуждается.
Ремонт колясок Bugaboo, Myo Only, Ooba, Dinamicob и многих других производителей колясок.

РЕМОНТ ФИКСАЦИИ РУЧКИ BUGABOO CAMELEON.
Часто в данных колясках ломается фиксация ручки с левой или правой стороны. Когда нажимаешь на ручку, чтобы поднять на бордюр, с сломанной стороны ручка опускается ниже.
Или коляска с большим трудом складывается/раскладывается.
Решу эту проблему! (замена пластиковой детали на металлическую)
Гарантия на все проводимые работы!
Также возможен ремонт других элементов, всё по согласованию.
Замена подшипников на колесах.
Ремонт фиксации увеличения/уменьшения длинны ручки (ручка выезжает на себя). Только по пред.заказу.
Ремонт бампера
И многое другое.
Также ремонтирую другие виды колясок.
Возможен выезд в пределах МКАД — 800р
Пишите, звоните.

ПРАВИЛА ГРУППЫ
1.Незнание правил не освобождает от необходимости их выполнения.
2.Отправка любого сообщения автоматически означает Ваше согласие с настоящими правилами и с необходимостью их выполнения.
3.Администрация оставляет за собой право изменять данные правила в любой степени и в любой момент времени.
4.Форум является постмодерируемым, т.е. публикация сообщений пользователей происходит сразу же, а их модерирование – позже. Таким образом, на Форуме временно могут присутствовать сообщения, которые не являются допустимыми с точки зрения Администрации или правил Форума.
5.При нарушении участниками Форума его правил, модераторы самостоятельно определяют степень нарушения, и имеют право действовать по своему усмотрению:
— удалять сообщения;
— редактировать сообщения;
— лишать возможность писать сообщения и лишать доступа на форум на срок от 1 часа до месяца (в зависимости от тяжести нарушений и их количества);
— за грубые и многочисленные нарушения правил бан пожизненно.

В ГРУППЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ:
1.Оскорбление, мат — намеренное или по неосторожности унижение чести и достоинства собеседника, обычно выраженное в неприличной форме. К оскорблению приравнивается использование нецензурной лексики, мата в любом элементе форума, а так же использование скрытого мата – когда часть нецензурного слова скрыта различными символами (например #).
2.Пропаганда употребления наркотиков и подобное.
3.Флуд,размещение бессмысленных сообщений; односложные высказывания; дублирование сообщений в разных ветках.
4. Размещение информации о других магазинах, фирмах, порталах занимающихся профильной деятельность.

В ГРУППЕ РАЗРЕШАЕТСЯ:
1.Высказывать пожелания и предложения по развитию форума.
2.Выражать одобрение сообщениям пользователей, путем нажатия кнопки «Мне нравится».
3.Оказывать помощь в ориентировании на форуме новым пользователям.





  • Все записи
  • Записи сообщества
  • Поиск

Yana Shakhova запись закреплена

Анастасия Русскина запись закреплена
Momsbabyspb Spb запись закреплена

Марианна Ищукова запись закреплена

Алексей Мишков запись закреплена
Вячеслав Владимирович запись закреплена

Дмитрий Гоголин запись закреплена
Валентин Морозов запись закреплена
Татьяна Тихомирова запись закреплена

Ольга Зайцева запись закреплена

Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена

Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Ремонт детских колясок BUGABOO запись закреплена
Мужская психология.

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке.
Показать полностью. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн, Нью-Йорк («Seagull Magazine», 16.09.2011)

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Источник

Оцените статью